воскресенье, 5 ноября 2017 г.

"Сияние" (1980) и фотографизм. Далее.



Аллюзия к Анселю Адамсу вовсе не связана с заповедным горным пейзажем в начале «Сияния», снятым в Glacier National Park, штат Монтана, где нередко фотографировал  и сам Адамс.
Она связана с особым типом фотографизма, изобретенным  и взятым на вооружение группой «F/64», к которой принадлежал Адамс.  Предполагается "прямая фотография", фотографическое видение, отличное от того, которым естественно располагает человек. Так видит объектив камеры при апертурном числе 64. Такая картинка формируется на панхроматической мелкозернистой пленке/пластине большого формата.
Интересный опыт зрения, но не человеческий. Фотографизм «F/64» подает на фокальную плоскость и дальние, и близкие объекты с одинаковой бриллиантовой яркостью, с одинаковой четкостью.  Пока такой взгляд реализуется в одиночной фотографии, особой тревоги не возникает. Хотя уже настораживает неестественная четкость объектов, но я готова это списать на художественную условность, хорошо знакомую по классической живописи. Ван Эйку ведь не приходит в голову расфокусировать фигуры и даже отдельные листки в кронах деревьев на дальнем плане ради эффекта естественного человеческого взгляда. Взгляд божественно-ясный, превосходящий оптические способности человека.

«Сияние»

Ян ван Эйк. Поклонение агнцу. Гентский алтарь, 1422-1432 (деталь).

«Сияние»

Edward Weston. Dunes. Oceano.1936

«Сияние»

Ansel Adams.  Half Dome. Merced River. Winter.  1938.

«Сияние»


Кстати, такой же тип фотографизма  работает в «2001: Космическая Одиссея».







И теперь стоит вспомнить, что «в силу технической природы фотографии и самого акта фотографирования экранный образ содержит необъективируемый элемент, придающий изображению характер речи от первого лица. Этим свойством субъективации обладает сфокусированный или рассеянный взгляд. Экранный образ вообще и фотографический образ в частности есть результат и наглядная демонстрация того, что некто обладает способностью бросать взгляд». (Конфедерат О. В. Модификация «я» в экранном образе  и проблема фотографического автопортрета / Вестник Челябинского  государственного университета. Выпуск 72. Филология. Искусствоведение.  № 36 (290), 2012. С.  82-88).
Мысль довольно очевидная, если имеется в виду точка зрения, как-то расположенная пространственно «лунка взгляда» (Ж. - Л. Нанси). Рассматривая снимок (крайний случай – один из снимков А. Родченко), я безотчетно-чувственно испытываю позицию камеры на устойчивость и равновесие  и при этом «зависаю» на ступеньке пожарной лестницы, едва цепляясь за нее. Без слабого ощущения дискомфорта, головокружения, без чувства риска и опасности, возникающих при этом, смотреть фотографии Родченко не имеет смысла.
Еще более очевидна «субъективность» камеры в фильме, когда она замещает персонажа или автора и со всем возможным психологизмом передвигается внутри кадрового пространства.
К «точке зрения» и маршруту взгляда надо добавить качество зрения. Это не столь очевидно для зрителя. Особенно, когда перед нами столь технически чистое изображение, как на снимках Адамса. Удовольствие видеть без помех так велико, что вопрос об источнике ясности не встает.
Но этот вопрос встает в фильмах Кубрика. Существо, которое способно видеть так нечеловечески-ясно, здесь.  Я пользуюсь его взглядом. Я замечаю его присутствие, когда этот взгляд летит, скользит внутри  лабиринта коридоров, следит из своей «лунки» за людьми, проходящими мимо. Но когда он останавливается и бестрепетно фиксирует на своей сетчатке оптико-химические абсолюты, я смущаюсь этим присутствием  не в пример сильнее.
Так Кубрик  подтверждает мои подозрения, что кроме действующих лиц в «Сиянии» есть кто-то еще. И это не призраки, не души индейцев. Призраки и  души сами становятся объектами его наблюдения. Воплотить этого, сделать его хотя бы виртуально видимым невозможно. Он лишен любых предикатов кроме тех, которые изначально имеет техническая программа снимающей камеры. То есть, в каком-то смысле, он абсолютно объективен, не опускаясь до злого умысла или, напротив, сочувствия.
Прежде, чем продолжить, пройдусь еще раз по коридорам и залам отеля «Вид сверху» (Overlook). Слишком много фотографий. Блоки из десятков черно-белых снимков одинакового формата. Как будто в отеле только что прошла фотовыставка или, напротив, еще не закончилась развеска какой-то серьезной экспозиции.












Я не нахожу разумных объяснений этому, кроме одного: Кубрик-фотограф вручает мне ключ. Не менее заметный, чем банки с пекарским порошком или принт «Apollo». Но насколько «ключевой»?



Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.