суббота, 8 июля 2017 г.

«Переходы» Ильи Фролова. Кураторский проект группы a table.






6 июля открылась вторая выставка кураторской группы a table (именно с такой орфографией) в арт-отеле «Арбат» по улице Советской. В самом центре города. Между проспектом Ленина и бульваром Коммуны. Укромное и одновременно стильное место.
Группу a table  составляют Марина Денкевич и Яна Новослугина.  Когда-то (не так давно) я имела академическое отношение к диплому Денкевич о неклассической художественной коммуникации  Льва Гутовского и проблемах кураторской концепции. В то время Марина работала в галерее «Окно» и получала степень бакалавра искусствоведения. Яну я тоже узнала сначала в галерее «Окно», потом – в магистратуре ЧелГУ. Так что люди приятно знакомые.
Марина Денкевич, Илья Фролов, Яна Новослугина.
Хотелось бы узнать из первых уст, почему они - a table . Впрочем, могу догадываться: английское слово отсылает к  «стол»,  «пища»,  «сотрапезники»,  «алтарь»,  «скрижаль». На всякий случай оставляю все, тем более, что группа, во-первых, не без серьезных культурных претензий, а во-вторых, намерена в дальнейшем устраивать в ресторане отеля изысканные арт-ужины в присутствии шедевров Караваджо,  Класа Виллема Хеды  и др.  Что отсылает в свою очередь не только к ветчине и устрицам, но и французскому tableau: картина, зрелище. К пище духовной.
И как тут не вспомнить еще и латынь: septem — convivium, novem — convicium, т. е. семеро (сотрапезников) – еда, девять – беда.  Я к тому, что помещение выставки (собственно, вестибюль небольшого отеля) непривычно тесное и причудливо устроенное. Оно не может вместить такое количество зрителей, которое чревато отчуждением, холодностью и одиночеством в толпе. Планировка вынуждает разворачивать экспозицию в узком дугообразном коридорчике с темными стенами и низким потолком. Есть, правда, чуть более свободные пространства – для фуршета и тусовки. Но в любом случае зритель, привыкший к просторнейшим, полным света залам Музея искусств, Выставочного зала или даже белым залам «Окна», где есть дистанция между посетителями и работами, чувствует себя очень непривычно, касаясь лопатками холста на одной стене и едва не влипая фасадом в холст напротив. Поясню сразу: это чертовски приятное ощущение! Как у ребенка, которому позволили, наконец, есть варенье руками. Я догадываюсь, что концепция «кожного» восприятия искусства  не созрела у Денкевич и Новослугиной в их внутренней кураторской лаборатории и они не искали придирчиво среди множества свободных мест, жаждущих стать арт-галереей, именно то, которое позволит впитывать картины лопатками и кончиком носа. Челябинск не так устроен. Но как удачно они вписались в странное пространство «Арбата»! Первую выставку - «Новую свободу» Влада Зорина - я вживую не смогла увидеть, но, кажется, и на тот раз выбор автора и жанра хорошо гармонировал с коридорным изгибом и цветным клубным полусветом.
Возвращаясь к латинской поговорке: теснота пространства вмещает очень немного зрителей за раз и тем способствует близости – и человеческой, и эстетической.









Арт-журналист  и писатель Максим Бодягин  с художником Ильей Фроловым. 























Что касается самой экспозиции Ильи Фролова, то тут мои впечатления не слишком отличаются от восторга ребенка, запустившего пятерню в банку с вишневым вареньем. Удовольствие лакомиться этими сочными холстами напрочь лишает желания формулировать их «послания».   Мне нравятся в художнике Фролове по крайней мере три черты. Первое: он не знает, что должно нравиться широкой публике. И слава богу. Иначе – с его-то жизнерадостной палитрой  - он рисовал бы рекламные билборды. Второе: он точно знает, что нравится ему самому, его  краскам и его инструментам. Это дает особенный эффект холстам: их  разнообразные элементы – цветовые полосы и пятна, брызги, потеки, монохромные поля с рельефной рябью – весело ластятся друг к другу. В этой веселости, в свободе от социального заказа, в художественной самоцельной игре  - третья прелесть картин Фролова. Забавно видеть, как в его игре принимают участие живописные идеи Матисса, Уорхола, Поллока. Это и в самом деле игра, а не подражание или высокоумная апроприация.

Илья Фролов. Морской волк.

Илья Фролов. Поцелуй с языком.

Илья Фролов. Адам.

У художественной манеры Фролова есть еще свойства, занимающие меня как человека, склонного, прежде всего, к искусству фотографическому. Это способ кадрирования и демонстрация технической программы. 





На определенной глубине рассматривания это позволяет сблизить рукотворные картины и аппаратный фотоотпечаток для того, чтобы очертить метафизические контуры искусства как такового, которое ничему не служит (тем более – социально востребованному жизнеподобию), а разбирается с собственной сущностью. В конце концов -   такая эстетическая практика этически нагружена гораздо более, чем сервилистское иллюстрирование популярных тезисов. 

Снимки Дениса Искандарова взяты со страницы кураторской группы:


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.