вторник, 7 марта 2017 г.

Сесил Битон – Тим Уокер: Развоплощение света.




Два снимка. Один сделан Сесилом Битоном в 1948 году, второй, оммаж Битону, сделан Тимом Уокером в 2014-м.



Cecil Beaton.  Charles James Ball Gowns. New York, 1948.




























Tim Walker. An Homage to Cecil Beaton. 2014.

 Битон снял коллекцию англо-американского кутюрье Чарльза Джеймса (1906-1978). Снимок Уокера, скорее всего, был спровоцирован выставкой в музее искусств Метрополитен  «Чарльз Джеймс: Вне моды» (май-август 2014 года). Фотография Битона стала ключевым образом выставки и украсила обложку альбома «Charles James: Beyond Fashion», выпущенного в том же году.






Коллекции Джеймса снимали и другие фотографы. В том числе сам Битон делал это неоднократно.



Eliot Elisonfon. Charles James. Dresses. 1950.


Horst P. Horst.  Charles James. Vogue-March, 1940.


Jerry Cooke.  Charles James fitting Austine Hearst for a gown. 1947.


Emmanuel Dunand.  Charles James. Beyond fashion. 2014.


Zach Gross. Charles James. Beyond fashion. 2014.


Zach Gross. Charles James. Beyond fashion. 2014.

Cecil Beaton. Charles James, Butterfly Dress, 1954.


Но снимок 1948 года остался эталонным и в некотором смысле легендарным. Фотографически легендарным. На других фотографиях доминировали творения Джеймса: их графика, цветовые решения, объем, скульптурность драпировок, фактура тканей, детали и т. д. На снимке Сесила Битона 1948 года царит свет. Как будто модели Чарльза Джеймса расположились здесь только для того, чтобы дать свету разыграться.

Три источника направленного света. Мне нравится слово «направленный», оно близко понятиям «интенциональный», «напряженный», «собранный», «целенаправленный». Самый интенциональный софит расположен прямо в кадре, на полу и  скрыт двумя стоящими слева фигурами. Софиты слева и справа чуть менее активны и расположены в закадровом пространстве. Весь эффект снимка – в действии срединного луча, бьющего под острым углом из соцветия пышно драпированных тканей.
Заполняющего света нет вовсе. Помнится, что заполняющий свет еще называют рассеянным.  А если учесть, что свет из трех источников достаточно жесткий, без смягчающих фильтров, то можно сказать, мечтательной рассеянности в снимке нет никакой.
Я могла бы принять жесткую экспрессию битоновской фотографии за способ культурно-психологической характеристики (быть может, ампирные платья-скульптуры  Чарльза Джеймса этого заслуживают). Но чувствую: ошибаюсь.
Когда-то в «Моей прекрасной леди» (1964, Д. Кьюкор) Сесил Битон  «одел» сцену на скачках и сцену бала с баснословной художественной роскошью: более сотни туалетов, каждый из который – шедевр дизайна, и двух одинаковых нет. Для демонстрации голливудского размаха это было даже слишком. Но для эстетического эксперимента – в самый раз. В сцене скачек решалась проблема выразительных возможностей черно-белой палитры в рамках цветного фильма. В сцене бала исследовались возможности желтого цвета: спектр его тонов, эффекты его сочетаемости и несочетаемости с другим цветами и оттенками, влияние фактуры ткани, металла, меха на глубину и оттенок желтого.
Лабораторно-эстетским является и снимок 1948 года. Почти все, что может сделать свет в фотографии, здесь сделано энергично и выразительно. Шелк, атлас, шерстяное ковровое покрытие, полированное дерево, металл, гипсовый рельеф, гобелен, молодая женская кожа, ухоженные волосы – поле световой охоты достаточно велико, и добыча богатая. Только из складчатой ткани Битон извлекает десятки оптических эффектов.







Словом, снимок Битона может служить примером и одним из эталонов  чисто фотографического изыска 1930-1950-х. 

Тим Уокер воспитывался на работах Битона. Начиная практикантом в Vogue в 1990-м, он занимался каталогом негативов своего великого соотечественника. Как и Битон, Уокер снимает на пленку. Как и Битон, успешно работает с декором и постановкой.
Разница в свете.




Tim Walker. А Private world. Sunniva Stordahl. Vogue Italia. November 2008.



Даже используя сходные объекты и сходный (направленный) свет, Уокер приходит к совсем другому результату.  Видимо, дело в том, что свет падает из окна. Это естественный свет, нейтральный по отношению к художественной задаче. И его легкая рассеянность снимает возможную экспрессию снимка.
Изыски Уокера – в области декораций и реквизита. Художническое воображение тратится на фантастический предметный набор и фантастическое построение. Ни одна вещь, ни одна связь не обоснованы функционально. Первопричина всему – прихоть. Если иметь в виду только это, работы Уокера мало будут отличаться от изобретательных и вульгарных кэмп-фотографий Дэвида ЛаШапеля.
Но естественный свет холодным широким потоком входит в декорации, размывает детали, разбеливает цвета, погружает дизайнерские фокусы в туманную глубину. В этом  есть что-то вроде печального признания в утрате. Утрате чего? Наверное, того, что в высшей степени было свойственно Сесилу Битону, того, что делало фотографа современником-соратником таких разных творческих гениев, как Грета Гарбо,  Жан Кокто, Энди Уорхол, Мик Джаггер. 
Вместо деятельной любознательности и ровной мощной энергии креатора в снимках Уокера царят вседозволенность и меланхолия, безбрежные возможности и рассеянность.





Tim Walker. Alexander McQueen 'The Girl Who Lived in the Tree' . 2008.




Tim Walker. Tilda Swinton. Stranger than paradise.




Tim Walker. Tilda Swinton. Vogue UK. March, 2009.




Tim Walker. Emma Watson. Vanity Fair, March, 2017.

Последний снимок примечателен. Он из серии 2017 года, посвященной еще одному великому  изыскателю 1930-1950-х -  Жану Кокто. 
Ностальгия Уокера имеет адресный характер.





Tim Walker. Emma Watson. Vanity Fair, March, 2017.


Tim Walker. Emma Watson. Vanity Fair, March, 2017.


Tim Walker. Emma Watson. Vanity Fair, March, 2017.


Tim Walker. Emma Watson. Vanity Fair, March, 2017.


Источники:




















Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.