воскресенье, 19 марта 2017 г.

Фотогенический рисунок.









Этот бескамерный снимок - работа творческой пары из Аризонского университета, преподавателей фотографии Джеймса Хэджисека (James Hajicek, р. 1939) и Кэрол Пэнаро-Смит  (Carol Panaro-Smith, р. 1954). 
Называется такой вид фотографии фотогеническим рисунком, восходит к 1830-м годам, но на протяжении почти двух столетий остается актуальным. Видимо, потому, что есть в нем нечто сущностно важное для фотографии как таковой. Ее "самое само" (А. Ф. Лосев).


 Photogenic drawings – термин У. Г. Ф. Тальбота (1800 - 1877). Он означает, что на листе бумаги, покрытом солями серебра (AgCl, AgNO3, AgBrO3  и так далее), рисуют сами собой, не требуя вмешательства человека, поток света и освещенный объект.

Уильям Г. Ф. Тальбот. Фотогенический рисунок. 1834-1839.

Уильям Г. Ф. Тальбот. Фотогенический рисунок. 1834-1839.

Уильям Г. Ф. Тальбот. Фотогенический рисунок. 1834-1839.


Уильям Г. Ф. Тальбот. Фотогенический рисунок. 1834-1839.

Уильям Г. Ф. Тальбот. Фотогенический рисунок. 1834-1839.

Процесс бескамерный, контактный и во многом природный. Результат его сходен с прихотливым, не воспроизводимым в графике природным рисунком. Но определенные манипуляции фотографа все-таки имеют место: выбор растений, предусматривающий какой-либо эффект, расположение растений на листе фотобумаги, химический состав эмульсии и т. д. 


Антония Флауэрвиль. Фотогенический рисунок. 2010-е.


Антония Флауэрвиль. Фотогенический рисунок. 2010-е.


Антония Флауэрвиль. Фотогенический рисунок. 2010-е.

         https://www.flickr.com/photos/flowerville/sets/72157617341938905/ 


Способ расположения растений на листе позволяет Флауэрвиль добиться в фоторисунке  глубины и объема, воздушного пространства. И постобработка второго снимка при всей хаотичности химических брызг вполне планомерна.

Технология  Джеймса Хэджисека и Кэрол Пэнаро-Смит  еще более сложная и тонкая. Листы бумаги очувствлены вручную. Фотографы экспериментируют с химическим составом эмульсии. Используют контактные мультиэкспозиции, доработку отпечатка. И самое интересное: используют фотохимические свойства самого растения, химический состав веществ, придающих ему цвет в природном состоянии. Сложный цвето-световой узор на снимке - результат реакции этой органической химии на фотографическую эмульсию.







James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Arc of Departure 09-04. 2009.



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Arc of Departure 09-05. 2009.




James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Arc of Departure 09-11. 2009.




James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation 08-02, 2008.



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation 05-22.


James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Sea Vegetation Composite/04-8, 2004








James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation Composite 05-05.

James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation Composite04-18, 2004.



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Botanical Collection 07-04.



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Botanical Collection 07-02.



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Botanical Collection 07-03.








James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation, 2008







James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation, 2008



James Hajicek & Carol Panaro-Smith. Earth Vegetation, 2008



Чем хорош фотогенический рисунок? Во-первых, бесконечным разнообразием спонтанных свето-цветовых эффектов, так привлекающих внимательного наблюдателя живой природы: травы на лесной опушке, древесных крон, гальки на морском берегу и т. д. Этот род эстетического неисчерпаем и всегда свеж.
Во-вторых, в фотогеническом рисунке (так же как в фотограмме Ман Рея, в электрограмме по методу Кирлиана, в ренгенограмме Ника Визи) я напрямую встречаюсь со способностью и правом фотографии присваивать себе часть физической природы объекта, снимать тонкий слой его физического тела - молекулярный, энергийный, фотохимический.
Но это вовсе не та охотничья агрессия, которой восхищается и которой побаивается Виллем Флюссер:

"Фотоаппарат с нетерпением ожидает фотографирования, он точит для этого зубы. Это бытие аппарата в собранной готовности, в готовности к прыжку, эту его хищность можно установить при попытке дать этимологическое определение понятия «аппарат».

"Если понаблюдать за движениями человека, вооруженного фотоаппаратом (или фотоаппарата, снабженного человеком), то возникает впечатление, что он кого-то выслеживает: это древние жесты охотника палеолита, подкрадывающегося в тундре к своей жертве. Только фотограф преследует свою дичь не в открытом поле, а в дебрях культурных объектов <…>.
Фотографические дебри состоят из культурных предметов, т. е. из предметов, «поставленных намеренно». Каждый предмет заслоняет от фотографа его дичь. Он пробирается сквозь них, увертываясь от их скрытой цели. Он хочет освободиться от культурной обусловленности, он хочет схватить свою дичь безусловно».

Виллем Флюссер «За философию фотографии».





Нет, это другое. Между фотографией (комплекс механических, оптических, химических приспособлений плюс человек, управляющийся с ними)  и объектом фотографирования существует что-то вроде обмена: объект отдает часть себя и получает взамен дар вневременного нетленного бытия.
Это пришло мне в голову вчера вечером во время очередного фотосеминара, посвященного Салли Манн.  Мы смотрели «What Remains. The Life and Work of Sally Mann» Стивена Кантора. Там есть сцена с трупами на полигоне. Салли снимает своей карданной камерой  относительно свежий труп, облаченный  в белую футболку и джинсы. Она совершает необходимые процедуры в кадре на общем плане. Изымает кассету с экспонированной пластиной и вместе с нею выходит из кадра. И в кадре что-то меняется, хотя фактически не меняется ничего. Останки в траве становятся … спокойнее, что ли. Более примиренные, более тихие, более блаженные, словно их неслышимый вопль оттуда, с той стороны существования, оказался услышанным. Кто-то (Салли Манн и фотография) дружески принял послание и передал всем остальным живущим. Послание не об ужасе смерти, а о своего рода бессмертии.
Похожее я читаю  у Барта:
«Однажды, довольно давно, мне попала в руки фотография самого младшего брата Наполеона, Жерома, сделанная в 1852 году. Я сказал себе тогда с изумлением, которое с годами отнюдь не стало меньше: "Я смотрю в глаза тому, кто видел самого Императора".

 «Фотография относится к классу слоистых объектов, две половинки которых нельзя отлепить друг от друга, не разрушив целого: таковы оконное стекло и пейзаж <…>».

«В плане техническом фотография находится на пересечении двух качественно различных процессов: первый из них — химический и связан с воздействием света на некоторые вещества; второй — образование изображения с помощью оптического устройства — носит физический характер. Мне казалось, что Фотография в понимании Spectator'а по сути имела своей основой, если так можно выразиться, химическое откровение объекта (излучение от которого с запозданием доходит до меня) <…>».



Ролан Барт "Camera Lucida"

   Фотогенический рисунок  берет тонкую часть физической материи объекта, как генную пробу. Растение умирает и остается нетленным для будущего. Пафос (греч. πάθος — страдание, воодушевление) не так силен, как в случае со снимком Салли Манн или рядом сходных магических снимков. Все нежнее, поэтичнее и мягче. Но сущность фотографии обнаруживает себя все с той же прямотой.







Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.