вторник, 28 февраля 2017 г.

Дуайн Майклс: общественное достояние.



Занимаясь сериями Дуайна Майклса (их называют еще “иконическими нарративами» или «пантомимическими сказками»),  я с некоторым удивлением (но не разочарованием) встречаю в его творчестве то, что больше подходило бы камере другого фотографа – Аведона, Пенна, Картье-Брессона, Мееровица, Виногранда… Словом, любого, интересующегося жизнью окружающего мира и общественным достоянием больше, чем собственной субъективностью и тихим ходом сокровенных мыслей.
«Я вывернул перчатку наизнанку». «Фотографы обычно не фотографируют то, что не могут увидеть, и это основная причина попробовать сделать это. Иначе мы будем до бесконечности фотографировать лица, интерьеры и пейзажи. Фотография должна переступить за предписанные ей пределы. Она должна вырваться за эти пределы, проникнуть в суть объекта, показать объект так чтобы зритель не увидел, а почувствовал его». (Дуайн Майклс).
Придется использовать неизбежный и слишком популярный «пунктум», чтобы пояснить претензию Майклса. Все-таки Ролан Барт разместил одну из его фотографий в своей «Camera Lucida» как пример загадочного «пунктума».
Дуайновское «увидел» связано со «студиумом», с описательной стороной снимка. «Почувствовал» - с пронзающим «пунктумом». Первое – внешнее, второе – внутреннее. Но так получается, что «пунктум» в сериях Майклса приобретает протяженность рассказа. Странно, но при этом он сохраняет динамику «удара», «разреза» и т. д. Просто замедленного, как в кинематографическом рапиде.
 Фотографии, приведенные ниже – портреты. Одиночные снимки. Портреты популярных актеров. Общественного достояния. Они сочетают общедоступную узнаваемую прелесть харизматических лиц/тел с едва заметной неправильностью, «вывернутостью-наизнанку». Например, мало кто, по-моему, располагал на первом плане ступни Айронса вместо его общественно признанного лица. Или – дымящиеся ноздри Оливера Рида. В общем-то, судя по его ролям, хотя бы у Рассела, они должны дымиться всегда, как маленькие действующие вулканы. Но никто же этого не делал в его фотопортретах.
А портрет Дастина Хоффмана - двойной, включающий автопортрет самого Дуайна. Когда такой автопортрет с моделью делают, например, Хельмут Ньютон или Вивиан Майер, проблемы не возникает, потому что значимый элемент один, а все остальное - антураж, аксессуары, включая модель в студии и прохожих на улице. Но не в случае Хоффмана-Майклса.




Duane Michals. Jeremy Irons. 1980/2015.






Duane Michals. Dustin Hoffman. 1967/2015.




Duane Michals. Sting. 1970-е




Duane Michals. Annie Leibowitz. 2000.




Duane Michals. Oliver Reed. 1960-е



И – венец серии – тот самый снимок, который очаровал Ролана Барта: портрет  Энди Уорхола. Точнее – тыльной стороны ладоней Энди Уорхола. Так видит Барт. Что касается меня, то для меня это портрет двух манжет на рукавах рубашки Энди Уорхола, закрывшего ладонями лицо.
Duane Michals. Andy Warhol. 1962.




Примерно так в одиночной фотографии Майклс реализует свою концепцию «иконического нарратива» или «пантомимической сказки.



 

Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.