среда, 14 сентября 2016 г.

Проект Innervisions в Доме архитектора. Стрит-фотография.






На прошлой неделе в Доме архитектора прошла программа московского проекта Innervisions (в рамках «Фотофеста-2016»). К сожалению,  мне повезло попасть лишь на ее вторую часть - на персональные выставки Александра Слюсарева, Артёма Житенёва, Александра Гроусса, Андрея Крашеницы (видео), на слайд-фильм Георгия Пойлова «Русское простое».
Стрит-фото (в случае Крашеницы еще и стрит-видео) – это вовсе не та фотография, с которой я чувствую себя спокойно. Быть может, потому, что она в гораздо большей степени отвечает таинственной природе Фотографии, чем абстрактная или  постановочная, и потому с ней сложнее. Во всяком случае, у стрит-фото есть задача, сущностная для фотографического искусства вообще. Просто не все «уличные» фотографы этой задачей интересуются и не каждому она по плечу.
Кажется, что снимать стрит-фотографию легко. Городские улицы и в центре, и на окраинах, и в Нью-Йорке, и в Челябинске, и в подмосковном Одинцово, полным-полны сюжетов, характеров, драм, анекдотов, цветовых аккордов, пластических событий и  политических аттракционов. Цифровая аппаратура становится все более чувствительной к «кайфу пустяка» (А. Слюсарев), девушки с каждым новым сезоном становятся все красивее и смелее, фриков на улицах все больше, витрины и баннеры все занятнее, а стрит-арт работает на руку стрит-фото.
Но вот что говорит Александр Слюсарев:
«В принципе я фотографирую  не ситуацию, а жест. То, что характерно для улицы, но только не с точки  зрения литературного содержания».
Я понимаю – не с точки зрения анекдота. Метафизическая задача слюсаревских фотографий, по-моему, совпадает с сущностной задачей стрит-фото.
Вот что говорит Ирина Катаева:
«У меня никогда не было задачи снять что-то определенное, интересно просто что-то встретить. Камера как инструмент фиксации действительности, особенно когда реальность ведет себя странно. Эти ощущения, что здесь что-то не так, что тени скрывают связи, а свет нарочито показывает неважное».
«Что-то не так» и «странно» - это либо лукавство художника, точно знающего, ради чего он нажимает на спуск, либо сигнал зрителю о том, что его лингвистические способности здесь не пригодятся. Стрит-фотографию не перескажешь.
И вот что говорят кураторы проекта Innervisions:
«Смысл проекта – изучение сегодняшней фотографии, как способа визуального осмысления окружающего, а также поиск связей между документальной фотографией среды и, например, проектной фотографией».
Для меня стрит-фото – двойное волнение. Во-первых, это излюбленное место фотографического «пунктума», логически необъяснимого и болезненно-остро ранящего. Почему так магнетически действуют, скажем, снимки Брюса Дэвидсона, Вивиан Майер, Сола Лейтера, Рене Бурри, некоторые снимки Картье-Брессона. Не потому, что это Нью-Йорк, Сан-Пауло, Мадрид. А потому что поток фигур, жестов, отражений, архитектурных элементов, машин, уличных деталей, световых состояний, не поддающихся называнию, в какой-то момент, точно угаданный фотографом, замирает в констелляции, передающей экзистенциальную тайну, жизненно важную для меня и для каждого. Наверное, это и называется метафизикой стрит-фото.
Тут, видимо, нужен исключительно чуткий фотографический глаз, чтобы одновременно видеть бесчисленные сплетающиеся-расходящиеся струи уличной жизни и Единое, в невидимых пределах которого они вьются. И нужно исключительное чувство ритма – музыкальное, этическое, онтологическое – чтобы в момент апогея этот поток остановить (ос-та-но-вить - какое длинное слово для мгновенного щелчка затвора) и отделить от физической реальности  совершенную нотную запись ее метафизической музыки.
Другое слово для хорошей стрит-фотографии – мизанкадр. Термин режиссерский, хотя на долю фотографа выпадает не располагать фигуры в пространстве кадра, а видеть и ждать, когда эти фигуры совпадут в метафизическом отношении и в выразительной пластической гармонии.
Все становится понятнее, когда я смотрю на фотографии Александра Гроусса.
 
Александр Гроусс. 21 мая, Одинцово, утро и солнечно.  2015.

Александр Гроусс. 16 марта  2016 года. Москва, ул. Бутырская. Северный ветер. 2016.

Александр Гроусс. 1 августа, Одинцово, суббота вечером. 2015

Александр Гроусс. 8 сентября, Москва, подземные сообщения. 2015

Александр Гроусс.  Москва, пригородные сообщения. 2007.

Александр Гроусс. Москва, Столешников переулок, прохожие. 2009.

Александр Гроусс. Одинцово, весна. 2010.

Александр Гроусс. 9 мая. Одинцово. 2015.

Александр Гроусс. Без названия. 2008.

Александр Гроусс. Без названия. 2010.

Александр Гроусс. Без названия. 2015.

Александр Гроусс. Улица Тверская , апрельской весной. 2010.

Александр Гроусс. Без названия. 2015.

Александр Гроусс. Одинцово. 2013.

Точками, остриями фотографического поля у Александра Гроусса часто становятся пластически схожие элементы, которыми отмечено большинство фигур на снимке:
по-разному выразительный  жест руки, касающейся головы,
ужимка, одновременно тронувшая губы двух женщин и девочки, не связанных в кадре никаким другим отношением, даже не замечающих друг друга,
взгляды, направленные по-разному, но с одинаковым вниманием  внутренней сосредоточенности,
положения тел, поставленных уличным распорядком в одну и ту же ситуацию паузы, ожидания,
равная драматическая интенсивность душевного состояния и световой среды,
состояние мира (в том числе – метеорологическое) охватывающее и метафизически объединяющее человеческие фигуры…
Часто на фотографиях Гроусса схвачена перекличка феноменологических персонажей, например, легкого струения и плотной устойчивости зеленого цвета,  монументальной витражной прозрачности и едва заметного тусклого блика красного.

В момент, когда Гроусс нажимает на спуск, эти экспрессивные острия соединяются невидимыми линиями в созвездие: в этическую мысль или эстетическую поправку к закону.
Назвать это уличной фотографией? Конечно. Какая еще фотография дает нам такое прекрасное разнообразие пространств и мест, лиц и положений, характеров и ситуаций, случайностей и ритуалов?  Какая еще может путем фотохимического или электронного анфлёража создавать неповторимые визуальные ароматы: Париж, Мадрид, Нью-Йорк, Петербург, Одинцово.
С такой же уверенностью ее можно назвать метафизическим театром (театром, где актеры и декорации не ведают, что они – актеры и декорации).
 С такой же уверенностью – философией, платоновской философией, выводящей из толчеи повседневности идею жизни, из толпы людей  – человеческую сущность.

PS. Впечатляющие фотографии Александра Гроусса я увидела на выставке. Но поскольку они защищены авторским правом, процитировать не могу. Смотрите их на сайте
Я же беру снимки из относительно свободного для доступа источника:

Часть из них не была выставлена в проекте.


Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.