воскресенье, 21 августа 2016 г.

Абстрактная фотография. Фрагменты разговора за "круглым столом" в МВЦ.





Разговор про абстрактную фотографию шел около двух часов. Полная его версия будет, очевидно, приобщена к материалам "Дебаркадера - 2016". Я позволю себе привести лишь основные моменты, наиболее интересные для меня лично.  Нижеследующий текст не имеет протокольной претензии. Но то, что здесь записано, было сказано участвующими:
фотографами Сергеем Жатковым, Олегом Астаховым, Дмитрием Алешко, Виктором Червяковым, Аленой Заболотиной, куратором Светланой Ветровой,  представителем кино-клуба "24" Ниной Мальковой, незнакомым мне вдумчивым юношей, тоже фотографом,  по имени Сергей. И мной – О. К.
Во второй части разговора, которая еще ждет своей расшифровки, появятся новые действующие лица.



О. К.: Абстрагировать, то есть выводить из предметного, подручного  опыта можно все. У фотографии есть цвет, который можно абстрагировать,  есть свет, которой можно брать как чистый свет, есть фотограф, которого можно абстрагировать в качестве взгляда, есть камера, есть пленка листовая или рулонная,  есть фотобумага, есть техники – их множество. Предметов абстрагирования в фотографии столько, сколько элементов у самой фотографии.  У  входа на нашу выставку слева висит работа Насти Ворониной – абстракция формы. Справа – работа Екатерины Анзыловой – абстракция света.  А посередине – афиша работы Сергея Сафьянова, и там использована фотография Александра Глебова – абстракция цвета.
  
Сергей:  У меня общий вопрос. Как вывести фотографию в абстракцию?
Сергей Жатков: Я отвечу сразу. Надо брать фотографию, резать ее на доли и получать абстракции.
О. К.: Согласна. Чтобы сделать фотографию абстрактной, надо вернуть ее из состояния «фотографии чего-то» к состоянию чистой фотографии.  Например – к состоянию экспонированного листа фотобумаги: его формату, плотности, структуре. Брать ножницы – и … Можно делать это и в цифровом материале: здесь либо абстрагируется цифровая материя, составляющая образ, либо сам фотообраз. Он теряет конкретные значения и возводится в состояние чистой целостности, называемой  Образ.
 
Сергей Жатков. Из серии "Мозаика", 2016.

Сергей Жатков. Из серии "Мозаика", 2016.

Сергей Жатков. Из серии "Странное".

Сергей Жатков. Из серии "Странное".


 
ВОКРУГ РЫБЫ

Олег Астахов: Но вот это же не абстрактная фотография. Альтернативная – да, но не абстрактная.


 
Алексей Скрипин . " Рыбы. Собирательные образы" I .
 О. К.: Вот тут еще один аспект абстрагирования: зрительская установка. Любую фотографию лично вы и лично я в своем зрительном опыте можем сделать абстрактной, смотря по тому, как мы будет на нее смотреть и что будем видеть: рыбу или лист акварельной бумаги, покрытый эмульсией. Это особенность нашего взгляда.
Сергей:  Но в любом случае мы должны видеть историю и понимать, что нам хочет сказать фотограф.
О. К.: Нет. Рассказывать – это не самая важная обязанность фотографии. Это вообще не ее обязанность.
Виктор Червяков: Но что художник хотел показать? Рыба она и в Африке рыба. Должен быть акцент какой-то, чтобы ясно было, что хочет сказать художник. А здесь акцента нет.
Светлана Ветрова: Здесь акцент на материи, и абстракция начинается там, где бахрома эмульсии на акварельном листе истончается. Когда отступает образ, остаются цвет и техника.

 Олег Астахов:  Я думаю, что смысл не только в изображении рыбы. Зачем обязательно конкретизировать, что именно изображено. Есть просто Эйдос.

Виктор Червяков: Фотография должна остановить меня, заставить задуматься не только о смысле жизни, но и обо всем остальном, о том, кто ты такой на свете.  Меня эта рыба не останавливает. Она ни о чем.
Сергей: Я далек от абстракции. Я придерживаюсь мнения, что любая фотография должна нести информационную нагрузку. Мне кажется, я должен понимать, о чем идет речь.
О. К.: Но если вы поставите целью искать в жизни только то, что вы понимаете – не есть ли это обеднение жизни?
Сергей: Я не это имел в виду. Если я чего-то не понимаю, то стремлюсь понять. Но есть вещи, которые не могу даже представить себе понятными.
О. К.: Хороший процесс – идти к тому, что ты не понимаешь. Приближаться, понимать – и идти дальше.
Олег Астахов:  А для меня эта рыба - символ определенный, связанный с моей глубинной памятью, с подсознанием. Есть же образы-архетипы. Элементарные частицы глубинной памяти.
Светлана Ветрова: Тогда, Олег, вам неважно, каким способом сделано изображение?
Олег Астахов:  В принципе, да, неважно.
Светлана Ветрова: Но тут ведь, что называется швами наружу – ремесленная  часть открыта.
О. К.: Три мнения перед одной рыбой. Для кого-то здесь не хватает  рыбы во всей красе. Ну, автор и не ставил это целью. Для кого-то важен  архетипический Эйдос. Я очень хорошо понимаю Олега. К тому же каждый элемент этой рыбы – уже рыба. Стая рыб, которая есть Рыба. Это целая философия, безусловно.
Но что поделаешь, меня тоже больше всего заводит край бумаги, где я вижу технику. Здесь я получаю истинное наслаждение. Этот краешек и есть абстракция.
 
Алексей Скрипин . " Рыбы. Собирательные образы" IV .
Фотография Скрипина - это богатая фотография, полная сил, полная эйдосов, символов, а кроме того тех элементов, которые можно абстрагировать от содержания и получить от них особое наслаждение.
Из зала: То есть, художник хотел каждому угодить?
О. К.: Никому он не хотел угодить. Фотограф снимает потому, что любит и иначе не может. А мы выбираем, что нам по душе, и смотрим на фотографию двумя, тремя, четырьмя  уровнями зрения. Как получится.
Олег Астахов: Художник палеолита тоже делал рисунки, удовлетворяя свою потребность творчества, свойственную каждому человеку. Гедонистическая потребность – выражать себя. Современное искусство мне очень напоминает языческое древнее искусство. Те же задачи, те же символы, те же способы изображения. Код языческого искусства, наверное, мало изучен, но он наиболее востребован сейчас.





МОТЫЛЕК

Анастасия Воронина. Без названия. 2016.
 
 
Сергей:  Когда мы говорим об абстрактной фотографии, то порой забываем, что это, по сути, коммуникация двух субъектов: с одной стороны – автор, с другой – зритель. Если дать зрителю волю, то на фотографии Ворониной кто-то увидит мотыльков, кто-то синее пламя. По сути, автор меня провоцирует. Достаточно много визуальных объектов создается либо с рыночных позиций, либо с целью вызвать шок, протест, скандал. Здесь не то. Автор принуждает меня совершить над собой некую работу. Или я открыт для восприятия чего-то нового, или я пришел как в ресторан: подайте-ка мне..  К чему принуждает меня автор здесь?
О. К.: Есть простое логическое определение абстракции. Абстрактное понятие - это понятие, называющее качества, состояния, свойства и отношения, безотносительные к предмету. Предмет всего лишь может быть  наделен качествами, свойствами или отношениями. Но без предмета нам сложно. Мы говорим «синий»,  и нам хочется видеть василек или небо.  Мы  говорим «красивый», и на помощь приходят «красивая девушка», «красивый пейзаж»… Но платоновское понятие красоты – абстрактно. Красота сама по себе абстракция. Вы видите в фотографии Ворониной синее пламя и синюю бабочку. Я здесь вижу лучистые пятна, сложные по цвету, -  и больше ничего.
Олег Астахов:  И форму.
О. К.: Да. Есть этот самый архетипический эйдос. Но иногда он мне мешает и хочется просто смотреть на чистый цвет. Мне нравится видеть чистое качество, чистое свойство, чистое отношение. У нас уже был подобный разговор года два назад с  петербургским фотографом-абстракционистом Михаилом Тормаковым. Вы видели на выставке его работы. Вот еще две:

Михаил Тормаков. Сон. Из серии "Аврора".

 
Михаил Тормаков. Финский залив. 
Вот вопрос: намерен ли фотограф стимулировать наше воображение, чтобы мы за пятнами цвета видели фигуры и пейзажи? Или он заинтересован в освобождении цвета и света. В любовании им самим как стихией, как материей, а не Финским заливом, который был перед объективом в момент  съемки. Ситуация Уильяма Тернера.  
Я абстрагирую цвет. Воронина дает мне такую возможность. 
Олег Астахов: Может быть, этот цвет вам нравится потому, что вызывает из глубинной памяти какие-то образы? Неосознанные ощущения, оставившие след, к которым мы бессознательно хотим вернуться.




КАМЕНЬ  И  ПУТЬ

 
Алена Заболотина. Из серии "Камни", 2016.

О. К.: Здесь нет, ни рыб, ни бабочек. Попробуем поговорить о фотографиях Алены Заболотиной.
Олег Астахов: Можно ли говорить об образах в абстрактной фотографии, или это без-образное искусство? Все-таки при рассматривании абстрактной фотографии какие-то образы выплывают из глубин сознания. Что-то нам эти фотографии напоминают, и мы стараемся вспомнить, с чем это ощущение связано. Процесс вспоминания очень важен при рассматривании абстрактной фотографии. Фотографии Алены мне напоминают фотографии Йозефа Судека. Глубинная память мне подсказывает, что я где-то уже это видел.  
 
Josef Sudek. A Summer Shower in the Magic Garden, 1954–59.
 
О. К.:  А фотографии Судека напоминают о виденном когда-то саде под летним дождем… Вам нравится процесс воспоминания. Такого рода снимки запускают этот процесс, вне всякого сомнения. Но фотографии Алены представляются мне чистым видом абстрагирования. Мне нравится сам процесс оптического прохождения через, сквозь снимок, повторяющий движение взгляда фотографа сквозь толщу камня. Не зная, не вспоминая. Получая удовольствие только от приключений глаза. Фотографии Алены –  абстракция взгляда, его волновой природы, его динамики. 

Алена Заболотина. Из серии "Камни", 2016.

Олег Астахов:  Наверно, и такой метод возможен.
О. К.: Почему нет? Можно понимать фотографию ассоциативно, можно переживать ее как процесс – как угодно,  на уровне нашей готовности к пониманию и переживанию.
Олег Астахов:  Вот интересно, когда мы рождаемся, мы ведь тоже как бы впервые проходим взглядом незнакомый мир.
Дмитрий Алешко: У младенца хватательный рефлекс. Вот это сшивается с этим. Хватает и  тащит в рот.
Нина Малькова: А иногда он замирает и смотрит. На что? Что видит? Как?
Олег Астахов: Я не помню, как это было – смотреть в младенчестве. Но помню, что было интересно.
О. К.: Я  думаю, что задача человека, если он, конечно, критически к себе относится,  изжить хватательно-жевательный рефлекс. Я очень люблю предметную фотографию, хотя она и ориентирована на нашу хватательную – ладно, скажем так: хаптическую способность. Более грубую или более нежную. Одно дело – дебелая ню. Совсем другое - трава и листья на фотографиях Олега Астахова. Предметная фотография хороша, кто спорит. Мы должны держать в руках нечто, касаться чего-то, чтобы чувствовать себя живыми.  Но абстрактная фотография – и фотография Алены в первую очередь – это взгляд, а не хаптика.

 
Алена Заболотина. Из серии "Пыль".

Алена Заболотина. Из серии "Пыль".

Алена Заболотина. Из серии "Синий", 2014.



 Алена Заболотина: Позвольте мне. Я слышала здесь, что автор абстрактной фотографии пытается вызвать скандал, провоцировать или просто привлечь к себе внимание. Я скажу о своем внутреннем процессе. Как бы это ни прозвучало: когда я фотографирую, я совсем не думаю о зрителе. Я беру предмет. Я беру его ради того, чтобы фотографировать. (Олег Астахов: Правильно. Хорошо.) В моей голове нет ни концепта, ни намерения. Этот предмет – не важно, что: камень, книга, пыль, полынь, девушка. Я пока не определила, зачем я это делаю. Я получаю удовольствие  не от того, что этот предмет хорош или красив. Я пускаюсь в путь и чувствую, себя, как…  Как человек.




Продолжение следует.





Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.