четверг, 26 мая 2016 г.

Влад Михель.





Когда художнику восемнадцать лет, для критика – масса проблем. Тем более, если то, что видишь, трудно поддается определению и оценке. Можно, конечно, выдавать авансы  или умиляться юношеской непосредственности. Можно муссировать артистичность тинейджера (18-летние все еще подпадают под эту категорию). Легче всего, наверное, отмахнуться: подрасти, мол.
Честно говоря, меня все это мало занимает. Я хочу разобраться с тем, что задевает меня  в фотографиях Михеля, без оглядки на возраст и артистичность.
Допустим, что ему 35 и он не играет на сцене студии-театра «Манекен». От этого допущения природа его работ не меняется. Они остаются фотографиями человека, в полном одиночестве выбравшего свой путь и намеренного его пройти без отклонений. 
Тогда возникают вопросы: какие критерии можно применить к его работам, каким ключам-интерпретантам они поддаются, в какую категорию их занести? 
Я могу сослаться  на свое субъективное ощущение: то, что я вижу - хорошо.















Мне нравится в этих фотографиях какая-то правильная неправильность, легкий сдвиг от фотографического равновесия к вибрации изображения и смысла, что делает их живыми и по-хорошему неопределенными. У Томаса Манна в «Тристане» есть персонаж, отказывающийся смотреть на вещи прямо и во все глаза. Отказывающийся осматривать их. Мельком брошенного взгляда ему достаточно, чтобы впитать проблеск жизни, и этот миг настоящего уже никогда не кончится  и не станет прошлым.
Что-то подобное происходит и на фотографиях Михеля. Их «пунктум»  - в сдвиге фотографического решающего мгновения  к периферии объекта.  Спящий, мужчина с цветами, штабеля пустой тары, человек под уличным  фонарем, окно, перекресток, старая архитектура… Объекты классические.  У Михеля они странным образом тают, пока на них смотришь, меняются, как меняется рисунок на песке под ветром.


Наверное, поэтому Влад не прочь сцепить три-четыре фотографии в секвенцию. Одна перетекает в другую, вторая удерживает и укрепляет экспрессию первой и третьей…
Можно сказать, что дарование Михеля – кинематографическое. Во всяком случае, его снимки похожи на скриншоты фильма, на кадры, случайно, импульсивно изъятые из какой-то образной длительности.  Возникает желание продлить  этот кадр и увидеть всю историю.
Такие секвенции Влад сделал для своей первой персональной выставки в галерее "Окно". 


Влад Михель  в галерее "Окно". Монтаж его первой персональной выставки "22:22".
 
 
Фрагмент экспозиции "22:22". Галерея "Окно". 23 марта - 9 апреля 2016.

Фрагмент экспозиции "22:22". Галерея "Окно". 23 марта - 9 апреля 2016.

Фрагмент экспозиции "22:22". Галерея "Окно". 23 марта - 9 апреля 2016.



Фрагмент экспозиции "22:22". Галерея "Окно". 23 марта - 9 апреля 2016.

Фрагмент экспозиции "22:22". Галерея "Окно". 23 марта - 9 апреля 2016.





























Если бы только этим исчерпывалось творчество Михеля, было бы проще. Сослался на самого Влада:

Моя выставка - это история комнаты. У всех людей есть такие комнатки внутри, связанные с какими-то воспоминаниями. Так иногда забредаешь в одну из них и сидишь там, ностальгируешь. Моя выставка - это физическое воплощение одной из таких комнат. Поэтому ее нельзя описать. Чтобы понять эту комнату, нужно туда войти.


- и успокоился.

Но Михель снимает еще и великолепные черно-белые ню.  Мудрые, мощные, зрелые, скульптурные. Античные в лучшем смысле слова, если бы и здесь не вмешался кинематограф, луч света, преображающий, создающий заново объект, столь  хорошо известный в истории искусства.

Влад Михель. Без названия.  2016.

Влад Михель. Без названия.  2016.

Влад Михель. Без названия.  2016. 


Влад Михель. Без названия. 2016. 

Влад Михель. Без названия. 2016. 









Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.