среда, 30 марта 2016 г.

Фотографии Алексея Серебрякова





Алексей Серебряков фотографирует. Алексей Серебряков снимает фильмы. Фразы перенасыщены, если иметь в виду, кто такой Алексей Серебряков и насколько он – как принято говорить – знаковая фигура.
Так звезда пауэрлифтинга еще и занимается арт-фотографией? Интересно.
Действительно, интересно. При том, что телесная избыточность, чувственная перенасыщенность сохраняется и в его фотографиях, и в его пока единственном фильме «Туонельский лебедь» (2015).

А. Серебряков. Без названия.  2014


А. Серебряков. Без названия.  2014

А. Серебряков. Без названия.  2014



 
Алексей Серебряков. Автопортрет
  На страницу Алексея Серебрякова в Контакте я вышла потому, что Сергей Жатков в прошлую пятницу принес в Киноцентр портреты, свои и Андрея Пономарева, сделанные Серебряковым в технике амбротипии. Сам по себе факт, что в Челябинске кто-то занимается такой изысканной и сложной техникой, - уже повод для волнений. А брутальность фоторабот дополнительно поразила. «Брутальность» не расчетливый эпитет, рифмующийся с основным занятием Серебрякова и его, так сказать, габитусом. Грубость, «неочищенность» увиденных амбротипий зашкаливала. Они производили такое впечатление, какое производит древний даггеротип, хорошо обработанный временем, эрозией и механическими повреждениями.
Но это не отвращало. Напротив, притягивало. Как ни странно, самыми интересными были именно те места, где эмульсионный слой особенно неровен, где наплывы, сгустки или, напротив, неочувстленные паттерны на стекле, след кисти или тампона, бахрома  по краям желатинового пятна, создавали вопиющую и восхитительную фотографическую «грязь».  







 Эффект хорошей амбротипии именно в том и состоит, что она позволяет потрогать, всласть, всей ладонью почувствовать, погрузиться в саму материю фотографии, пропустить между пальцами ее агрегатное состояние. Абротипия очень физическая по своей технологии, очень ручная, ремесленная. В этом отношении она подобна живописи абстрактного экспрессионизма, где в полный голос звучат и «тесто» пигмента, и жест руки. Отсюда и особенная прелесть амбротипических портретов, натюрмортов, ню. К феноменологии объекта добавляется густая и насыщенная феноменология техники (мокрая, коллодионная). И рука фотографа оставляет свой телесный след.

Должно быть, как раз поэтому возвращение к амбротипии оказалось таким  важным для 1990-х годов XX века, времени феноменологической реабилитации.
Не знаю, что можно в амбротипиях  Серебрякова списать на «помарки» первого опыта. Мало что, поскольку намеренное «силовое» воздействие на материал – на стекло, желатин, фотонный поток, химический состав фотографического зелья – очевидно. Серебряков так хочет. И его решительная экспрессия становится некоей брутальной поэзией, в которой он, как мне кажется, не ошибается и в которой силен.



 
Максим Бодягин 2015

Александр Деревягин 2015

2016

Молочай. 2015

Сергей Кротов 2015

Юлия Белавина 2016


 Есть еще немного ностальгического очарования фотографическими истоками. Так же, как в его цианотипиях.

Июль, 2015

Июль, 2015

Июль, 2015
 





Поясню. 
Можно ценить фотографию за ее возможности и удобство использования. Можно - за роскошь объектов, которые она сохраняет. 
Высшей формой любви к фотографии, мне кажется, всегда будет любовь к ней самой - вот к этому тону холодной лазури или теплой сепии, к белым прогалам на листе или стекле, из-за которых с особой, потрясающей чувственностью ощущается плотная фотографическая материя.
В той или иной мере эта любовная суггестия есть на всех фотографиях Серебрякова, в какой бы они технике ни были сделаны.

17 июня 2012

Без названия. 2003

Гамлет. 2011.



Тучка. 2009 .

31 мая 2014

Майя Сихарулидзе (Ткха) 2006 г.

Стоит внимания и маленький фильм Серебрякова «Туонельский лебедь». Возможно, не обошлось без влияний. Возможно, это моя собственная аллюзия от «Лебедя» к «Смиренной жизни» А. Сокурова и еще к чему-то виденному.  
Но несколько планов фильма, по-моему, восхитительны. Шерстяная нитка на сверхкрупном макрофотографическом плане медлительно проскальзывающая мимо стального игольного ушка. И – наконец - скользящая сквозь него, зачаровано и плавно, ворсинка за ворсинкой вдоль скрученного волокна. После этого никакие объяснения, что такое финн-угорский эпос, уже не нужны.
 
Кадры из фильма "Туонельский лебедь", 2015
Можно было бы сказать, что и ритм, и звукоряд, и набор образов в фильме оставляют впечатление неробкой и несамоцельной режиссуры. Но пока для меня всего сильнее его фотографическая составляющая.
Жаль, что на  скриншотах этого не увидеть.





Фотографии и фильм взяты со страниц Алексея Серебрякова, открытых для свободного доступа:



























Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.