вторник, 1 сентября 2015 г.

Анекдот и решающее мгновение












У Владимира Набокова с его удивительным порой фотографизмом письма, то есть мастерством фиксировать мгновенные и сильные оптические эффекты, не пускаясь в рассуждения об их смысле и значении, есть один особенно хороший абзац: 

«А еще через год или два  был я  по  делу  в Париже, и у поворота лестницы в гостинице, где я ловил нужного мне актера, мы опять без  сговору  столкнулись  с ней:  собираясь вниз, держала ключ в руке, "Фердинанд фехтовать уехал", - сказала она  непринужденно,  и  посмотрев  на  нижнюю часть  моего  лица,  и про себя что-то быстро обдумав (любовная сообразительность была у нее бесподобна),  повернулась  и  меня повела,  виляя  на  тонких  лодыжках, по голубому бобрику, и на стуле у двери ее номера стоял  вынесенный  поднос  с  остатками первого  завтрака,  следами меда на ноже и множеством крошек на сером фарфоре посуды, но комната была уже убрана, и  от  нашего сквозняка всосался и застрял волан белыми далиями вышитой кисеи промеж оживших половинок дверного окна, выходившего на узенький чугунный  балкон,  и  лишь  тогда,  когда  мы  заперлись, они с блаженным выдохом отпустили складку занавески; а немного  позже я  шагнул  на  этот  балкончик,  и  пахнуло с утренней пустой и пасмурной  улицы  сиреневатой   сизостью,   бензином,   осенним кленовым  листом:  да,  все  случилось так просто, те несколько восклицаний и смешков, которые были нами  произведены,  так  не соответствовали   романтической терминологии, что уже негде было разложить парчовое слово: измена».  – «Весна в Фиальте».

«Негде разложить слово», - вот в чем суть настоящей фотографии.  Парадоксально, но, раскладывая слова  по законам своего ремесла, Набоков достигает фотографического ощущения полных мгновений, насыщенных своей собственной сутью и красотой настолько, что растолковывать их – значит, убивать. Остатки завтрака на сером фарфоре,  кисея оконной занавески, тонкие женские  лодыжки, грациозно удлиненные высоким каблуком,  панорама утренней улицы.
Или это:
«Я все еще шел следом за госпожой Гейз через столовую, когда вдруг  в  конце  ее  вспыхнула зелень.  "Вот  и  веранда", пропела моя водительница, и затем, без малейшего предупреждения, голубая морская волна вздулась  у  меня  под  сердцем,  и  с камышового  коврика  на  веранде,  из  круга  солнца, полуголая, на коленях, поворачиваясь на коленях ко мне, моя ривьерская любовь внимательно  на  меня глянула поверх темных очков».

Короче, когда Анри Картье-Брессон рассуждает о решающем мгновении  в фотографии, я вспоминаю о Набокове и о том, что все-таки «слово разложить негде».
Картье-Брессон говорит: «…Я страстно желал ухватить суть всего и сразу в одной-единственной фотографии или в контексте одной-единственной ситуации, готовой развернуться на моих глазах».  
 И еще: «Мы работаем в унисон с движением, как если бы мы были в этом предчувствием самой жизни в ее следующий момент. Но внутри движения есть одно состояние, когда движущиеся элементы пребывают в гармонии. Фотография должна суметь прорваться к этому состоянию и запечатлеть его хрупкое равновесие в статике». (Цитирую по статье А. Картье-Брессона в переводе Татьяны Вайзер. - http://seance.ru/blog/moment-bresson/)

 Он  называет свои объекты «вещь-в-себе».
 Все это означает одно: решающие мгновения рассказаны быть не могут. Их-то  Барт и называл  чистым фотографическим дейксисом, указывающим, но не рассказывающим. Поэтому хорошие фотографии всегда загадочны.


Henri Cartier Bresson. Natcho Aguirre. 1934



Henri Cartier Bresson. Spain. Valencia Province. Alicante. 1933.



Henri Cartier Bresson. Luisiana. 1947

Henri Cartier-Bresson   Roman Amphitheatre, Valencia, 1933. 





Henri Cartier Bresson.Madrid, 1933.

Henri Cartier-Bresson.  Gare de Saint Lazare, 1932




Как ни объясняют мне, что смотреть здесь надо на прямоугольное белое пятно чуть левее и выше центра снимка и читать его как афишу с изображением балерины, тогда фотография станет забавной, – у меня ничего не получается. Я все равно зачарована крошечным просветом между зеркалом лужи и каблуком прыгнувшего человека. Мгновение неловкого зависания, левитации.  От него расходятся волны не смысла, но ощущения по поверхности всего снимка.
 

Но есть у Брессона и фотографии попроще, легко переводимые в слова. Фотографии-анекдоты. Понимаю анекдот как короткую историю с двумя-тремя фабульными элементами. Такие анекдоты не обязательно смешны, порой печальны и всегда сентиментальны. Они радуют зрителя, потому что их сообщение разворачивается элементарно и без задержки. Всегда знакомо, всегда поучительно, всегда содержит простую  житейскую мораль.  


Henri Cartier-Bresson. Rue Mouffetard, Paris, 1954



Henri Cartier Bresson. Athens, 1953

Henri Cartier Bresson. Soviet Union. Russia. Leningrad. 1973.




Сравните с ними две следующие фотографии:



Henri Cartier Bresson. Soviet Union. Estonia. Tallinn. 1973.

Henri Cartier Bresson. Writer William Faulkner at home.USA. Mississipi. Oxford. 1947.




Они  имеют все, чтобы стать анекдотом. И ситуация, и личность легко называемы. Но есть нечто: например, положение опущенной руки Фолкнера, положение собаки  на втором плане,  лицо трубача, лицо мужчины в шляпе, момент странной сопряженности двух гетерогенных пространств - плоского и глубокого -  в первом снимке. Это ощущается сильно, но словам не поддается.Ясно одно: эти две фотографии неизмеримо сильнее, чем брессоновские анекдоты.

Есть фотографы, сделавшие неплохую карьеру на умении рассказывать фотоанекдоты. Их особенно любит публика.  Например, Эллиотта Эрвитта. Его обожают ВКонтакте: хороший повод блеснуть в комментах и своим остроумием тоже.


Э. Эрвитт. Bakersfield, California, USA, 1983
 




Э. Эрвитт. В ЗАГСе. Братск. 1967.




Э. Эрвитт. Бразилия. 1990.


Э. Эрвитт. Аргентина.. 2001.
Э. Эрвитт. California, 1955

Э. Эрвитт. Северная Каролина 1950.


Э. Эрвитт. Jacqueline Kennedy, Arlington, Virginia, USA, 1963



Э. Эрвитт. Нью-Йорк. Феликс, Глэдис и Ровер. 1974.



Э. Эрвитт. Греция, 1966.




Э. Эрвитт. Вашингтон. Северная Каролина. 1950.







Другой мастер анекдота – француз Робер Дуано.


Robert Doisneau. Créatures de rêve (Dreams of a man), 1952.


Robert Doisneau. La Réussite. 1952


Robert Doisneau. Le gardien des géants du Nord


Robert Doisneau. The small balcony Rue de Lappe, 1953

Robert Doisneau. Un fox-terrier au Pont des Arts, 1953


Robert Doisneau  1968.

Robert Doisneau 1956.


Кстати, музей – отличное место для создания фотоанекдотов. Не меньше, чем родильный дом или средняя школа.  


Эллиотт Эрвитт. Музей Прада. Мадрид. 1995.



Alecio de Andrade


Alecio de Andrade



Эмиль Гатауллин



















В советском и постсоветском пространстве в ходу фото-анекдоты с политическим душком:
 
Дмитрий Зверев. Площадь Революции.

Улдис Бредис. Белоруссия. СССР. Апрель, 1990.

Владимир Лагранж. Михаил Горбачев. 1980-е.







Но хватит анекдотов.


Вот несколько хороших фотографий. Странных и бессловесных.


August Sander.  Jungbauern, Westerwald, 1914

Рене Бурри. Мужчины на крыше. Сан-Пауло. 1960.

Рене Бурри. Пекин. 1989.

Bruce Davidson. Brooklyn Gang 1959

Bruce Davidson. Brooklyn Gang 1959


Bruce Davidson. Brooklyn Gang 1959
Bruce Davidson. London. 1960.



Эрнст Хаас. NYC 1980








Роберт Франк Canal Street – New Orleans 1955







Фред Эрцог. Мужчина с бинтом. Робсон-стрит. 1958.





Фред Эрцог . Двое мужчин в тумане. 1958

Сол Лейтер. Кутцтаун. 1948.

Сол Лейтер  Отражения 1957


Сол Лейтер. Мужчина в соломенной шляпе. 1955.

Christine Godden Untitled c. 1976





































Комментариев нет:

Отправить комментарий

Примечание. Отправлять комментарии могут только участники этого блога.