вторник, 17 июля 2018 г.

Кэрол Инес Чарни






Эти снимки лежат с зимы в моей электронной коробке для мелочей, куда я сбрасываю все, что приглянулось, до поры, пока не найдется час-другой, чтобы не спеша рассмотреть. Теперь самое время их достать. Ленивое время отпуска.

Carol Inez Charney.  After Claude Monet Iris 1, 1916, 2017




































Прелестная интерьерная фотография. Печать на алюминии. Размеры от 35х35 до 150х150. Цены варьируются в зависимости от размера и сюжета.


Кэрол Инес Чарни живет и работает в Сан-Франциско, выставляется в галереях Нью-Йорка, Лос Анджелеса, Сиэтла, Окленда и, разумеется, в SF МОМА. Ее работы – в престижных частных, музейных и корпоративных коллекциях. С 1996 года она принимала участие в 24 коллективных выставках и имела  17 персональных. Подробнее – по адресам


Кэрол Инес – пример художника, вооружившегося всего одним приемом, но сумевшего очень хорошо его разработать. Она снимает через стекло, предварительно покрытое текучим составом. Поначалу, в 2003-07 это были просто испарина на стекле и брызги дождя.




Carol Inez Charney. Interior Landscape. 2003-2007.


Позже фотограф, как видно, экспериментирует с жидкостями и способом их нанесения, потому что эффекты потеков и капель кажутся сгенерированными специальной программой. Кстати, изменился и объект съемки, и цвет.


Carol Inez Charney. Interior Landscape. 2016-2017.


В чем состоит замысел фотографа? Это не лишено интереса. Предполагается, что капли и струи прозрачной жидкости должны работать как многочисленные линзы с различными оптическими характеристиками. Таким образом, снятый сквозь стекло архитектурный пейзаж оказывается сложнейшей оптической разработкой объекта, каталогом отражений, дифракций, дисторсий и т.д.
Как видно, не без этого. Правда, сами эффекты этой каталогизации настолько ярки и приятны глазу, что слишком заморачиваться философией и механикой взгляда не получается. Получается выложить картинку на рабочий стол ПК, если уж нельзя купить и повесить на стену.

Carol Inez Charney. Interior Landscape 2017

Carol Inez Charney. Interior Landscape . 2017



Carol Inez Charney. Interior Landscape . 2017

Carol Inez Charney. Interior Landscape (II). 2017

Carol Inez Charney. Interior Landscape (III). 2017

Carol Inez Charney. Interior Landscape (IV). 2017



Первая лирическая тема Кэрол Инес Чарни – ландшафты: внешние (архитектурные) и внутренние (психологические).

Вторая – пространства культурной памяти. И я, наверное, покажусь предвзятой, но между сериями  Marked For Life (2000) и After Painting (2017-2018) есть разница, и порядок различий примерно тот же, что в сериях Interior Landscape.

Carol Inez Charney. Marked For Life. 2000.

Remembering Anne Frank.
Remembering Poland. 2.
Remembering Poland. 1.
Remembering Poland. 6.




Carol Inez Charney. After Claude Monet Chrysanthemums 1, 1897, 2017


Carol Inez Charney. After Marc Chagall I and the Village 2, 1911, 2017

































Никаких выводов. Просто тенденция в изобразительности. Думаю, «отметины» истории искусств не менее глубоки и важны, чем истории политической и истории народа. Можно предположить, что Польша 1939-го и Краковское гетто для Чарни имеют личное значение. По каким бы то ни было причинам. Столь же личное отношение она испытывает к классической и авангардной живописи. Чен ДеВитт (куратор, критик, блоггер; Сан-Францисков своем эссе называет массу имен, так или иначе размечающих interior landscape фото-художника Кэрол Инес Чарни: Джексон Поллок, Джаспер Джонс, Роберт Раушенберг, Клиффорд Стилл, Ван Эйк, Ван Гог, Да Винчи, Моне, Матисс, Шагал, Пикассо, Джорджоне, Тициан, Рубенс, Веласкес, Марсель Дюшан, Ширли Ливайн, Синди Шерман (трое последних – как представители арт-апроприации).
Фирменная технология Чарни в данном случае используется как способ моделировать в фотографии взгляд живописца. Чарни исходит из того, что фотографический взгляд – моментальный и с одним фокусным центром (хотя  это далеко не так). В живописи же сохраняется целая история взглядов, брошенных художником на объект и смоделированных на полотне. Используя эффект преломления и разложения оптического сигнала, Чарни ре-моделирует, если не ре-инкарнирует этот спектр ракурсов, приближений, фрагментаций.
Но что поделаешь: эффект фотографии остается тот же, что и в случае с архитектурой. Плюс: приятно распознать в цветных потеках золотых рыбок Матисса и водяные лилии Моне.

Carol Inez Charney. After Henri Matisse The Goldfish 2, 1912, 2017

Carol Inez Charney. After Claude Monet Nympheas 2, 1916, 2017


Правда, последние работы Чарни выглядят поинтереснее и не такими визуально комфортабельными.

Carol Inez Charney. After Jan Van Eyck Portrait of Giovanni Arnolfini and his Wife, 4, 1434, 2018

Carol Inez Charney. After Jan Van Eyck Portrait of Giovanni Arnolfini and his Wife, 3, 1434, 2018

Carol Inez Charney. Interior Landscape. 2018.



Источники:



понедельник, 16 июля 2018 г.

Андрей Пономарев. Лестницы. 2018.



Андрей Пономарев мне был ранее знаком только как пейзажист, наблюдатель живой природы в ее нетронутых цивилизацией локусах. Это предполагает определенную мягкость, мечтательность и зависимость в характере художника. Как правило. Хотя исключения бывают.
Примерно в таком смысле я писала в свое время по поводу выставки Андрея в Выставочном зале Союза художников:

«Пономарев <…> ищет в окружающей природе точку, где сходятся свет, погода, дерево, камень, горизонт. Сходятся так, чтобы Андрей Пономарев мог внутренне воскликнуть: «Слава Богу, это я!». И тут он нажимает на спуск, потом доводит цифровой цвет до состояния, какое блеснуло ему в момент открытия (у Пономарева редкостная зрительная память), и опускает ландшафт в копилку самопознания. В таком вот порядке.
Андрей Пономарев скорее путешественник. Странник. Это придает его ландшафтным фотографиям разнообразие, естественную географическую выразительность, созерцательность и слегка рассеянное внимание души, прислушивающейся  к себе самой сквозь гармоничный шум мира».

Серия фотографий, датированная маем 2018 года, отменяет все, включая «рассеянность». Она решительна, концептуальна, изобретательна и сильна. 
Правда, авторское название серии – «Четыре момента из жизни одной лестницы»  - еще отдает не избытым лиризмом, быть может, не совсем точным. 
С одной стороны, это название слегка расплывчато для мощных блоков зернистого света, прослоенных тенями самого разнообразного качества – от вуалевидной пыли и жирной рассыпчатой тьмы асфальта до абсолютной, космической черноты.
С другой стороны, «жизнь лестницы» здесь мне не так важна, как жизнь ритмов. Лестница, правильное чередование горизонтальных и вертикальных плоскостей, соединенных между собой под прямым углом и расположенных по диагонали, дуге или спирали, представляет  собой всего лишь пространство, где может быть разыграна свето-теневая динамическая симфония. Лестница – фотографическая константа. Визуальный архетип, интересный лишь своими вариациями в творчестве того или другого фотохудожника.
По крайней мере, три из четырех снимков в серии Пономарева особенно хороши:
композиция с двумя мощными дугами черно-белых интервалов, развернутыми в горизонтальной и в вертикальной плоскостях;

Андрей Пономарев «Четыре момента…», I, 2018.
  дипластическое сцепление двух фрагментов лестничного марша, производящее необъяснимый визуальный аффект своим пространственным расщеплением и тактильным контрастом (как много слов нужно, чтобы объяснить вестибулярный спазм на границе двух пространств фотографии и наслаждение пальцев, скользящих по верхней правой стеклянно-матовой части снимка);

Андрей Пономарев «Четыре момента…», III, 2018.






    

       малопонятное и тем интересное чередование геометрических полос света  в среде, как будто невозможной для геометрии. 


Андрей Пономарев «Четыре момента…», II, 2018.
Меня вовсе не тянет расшифровывать референт этого снимка как световые полосы, упавшие на растительную волокнистую  путаницу, или как стилобат давно разрушенного храма, заросший тимьяном и полынью.  Хотя лукавлю: я это уже сделала и получила свою долю удовольствия, всем нам знакомого – беззаконного удовольствия додумывать  и  до-чувствовать фотографию.
Но снимок особенно хорош в контексте двух первых, потому что варьирует их ясные и цельные интервалы в ворохе интервалов мельчайших, разбирать которые все равно, что расплетать хлопковую ткань по нитке. Долго, кропотливо, и можно в пальцах ощутить элементарную фотографическую материю.

Андрей Пономарев «Четыре момента…», IV, 2018.
Чем отличен этот последний снимок в серии от трех первых? Появлением функционально чуждой формы – металлических перил с детально воспроизведенными креплениями и отражениями в полированной облицовке. Вся серия имеет определенно абстрактный характер и исследует скорее природу фотографических базовых отношений, а четвертый снимок переходит из чистой фотографии в "архитектурную". Наверное, неплохо. Но в другом контексте.

Надеюсь, новая серия Андрея Пономарева - не просто эпизод в его фотографическом творчестве. Потому что она превосходна и вызывает кроме долгого визуального послевкусия еще и предвкушение: что дальше.



Источник:


воскресенье, 15 июля 2018 г.

Тарун Хивал. Фэшн и фотография.




Фэшн-серии  Таруна Хивала «Shantanu & Nikhil. Tribe India Story», датированные весной 2018 года, могут привлечь внимание не только потребителя модных картинок. А этот снимок – особенно. Специальных фэшн-задач он  не планирует и не решает. Чисто оптический шедевр, искусно сплетенный из  весьма изысканных  нюансов: глубокого цвета шелковых кистей, плотного и нежного объятия ритуальной повязки, охватывающей ладонь,  свободного и грациозного изгиба пальцев, необъяснимо волнующего отношения между объемным плотным двойным отворотом рукава и тонким запястьем. Словом, только и смотреть.
Хивал четырнадцать лет как международный топовый фотограф  моды и рекламы. Но если судить трезво, так ли уж трудно индийскому фотографу, воспитанному в эстетике Болливуда, снять нарядную фотографию и угодить международным вкусам? Был бы Hasselblad.

Tarun Khiwal. Firdaus by Sabyasachi. 2017.



Tarun Khiwal. Sabyasachi Couture & Jewelry. 2017.

Tarun Khiwal. Navrathan Campaign. 2016.


Tarun Khiwal. Platinum Evara. 2018.

Tarun Khiwal. Navrathan Campaign. 2016..

Претензии Хивала говорить на ином, европейском языке до сих пор ограничивались заимствованиями или подражаниями. 
Тарун Хивал. Из серии "Портреты".

Ник Найт. Коллекция Йоджи Ямамото 1983 года.

Тарун Хивал.

Джордж Харрелл. Марлен Дитрих. 1940.

Тарун Хивал. Из серии The Dark Beauty. 2015.

Сара Мун. Из альбома Now and Then.

Тарун Хивал. 
Дэвид Хокни. Грегори читает в Киото. 1983.




Тарун Хивал/Фрида Кало.

Тарун Хивал. Вариации на "Завтрак у Тиффани" и "Криминальное чтиво".





На мой взгляд, претенциозными и несерьезными кажутся попытки Хивала имитировать эстетику "плохой фотографии" и тем более альтернативных фототехнологий. Цифра, декорированная под амбротипию, грешит против хорошего вкуса.

Tarun Khiwal. Bollywood. Rahul Dev. 2016.

Tarun Khiwal. Sabyasachi Couture & Jewelry. 2017.
Но не так давно, занимаясь фотографическими дипластиями, я отметила его серию Zoraya (2017), а за ней и целый ряд отлично фрагментированных и смонтированных образцов чистой фотографии, не ослабленной отсылками к уже апробированным образцам. Ничем посторонним не декорированная фотографическая эстетика.

Tarun Khiwal. Zoraya. 2017.

Tarun Khiwal. Zoraya. 2017.

Tarun Khiwal. Zoraya. 2017.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.

Tarun Khiwal. Shantanu & Nikhil. Tribe India Story. 2018.



Источники: